Россиянки рассказали, как наказывают мужей и врачей за склонение к абортам
В Госдуме готовятся рассмотреть федеральный закон о запрете склонения женщин к аборту. Речь, прежде всего, идет о наказании тех, кто находится рядом с беременной в первые недели, — врачах и мужчинах, отцах будущих детей. На «круглом столе», где обсуждали инициативу, звучали не только статистика и правовые аспекты, но и личные истории из регионов.
На сегодняшний день законы о запрете склонения к аборту в той или иной форме приняты примерно в 30 субъектах РФ. Их параметры различаются: где-то речь идет только о декларации новой нормы, где-то — о штрафах, включая санкции для работодателей и юридических лиц.
Например, в Крыму введены штрафы до 500 тысяч рублей за давление на женщину с целью прерывания беременности, если оно исходит от работодателя или частной клиники.
При этом за сухими формулировками стоят конкретные человеческие ситуации, в которых решение об аборте редко принимается в вакууме.
«Я пришла проверить, что все в порядке»
Анастасия С. — сама врач. И многодетная мама. Она признается: каждая беременность для нее — не только радость, но и тревога. За себя, за уже рожденных детей, за будущее. Со здоровьем не все в порядке, да и возраст тоже уже не совсем чтобы юный. Поэтому на раннем сроке очередной беременности она решила обратиться не в обычную женскую консультацию, а в одну из частных клиник в подмосковном Щелкове, где проживает.
— Мне важно было просто узнать, что все развивается нормально, — говорит она.
Но беседа пошла иначе.
— Врач с самого порога спросила: «Оставляем или прерываем?» — вспоминает Анастасия. — У нее были отличные отзывы, я специально их заранее прочитала. Но дальше, после того, что она произнесла, я ее почти не слышала. Это было потрясение.
По словам женщины, врач уточнила, есть ли у нее другие дети, а затем начала говорить о рисках, возрасте, ответственности, о том, что старшие дети могут «остаться сиротами», что «их нужно поднимать, кормить, учить».
— Она сказала, что время подумать у меня еще есть. Что, если нужно, всегда можно прервать, — вспоминает Анастасия. — Для меня это стало шоком. Я пришла за поддержкой. А получила давление — причем за свои же деньги.
Анастасия решила привлечь врача к ответственности за ее поведение.
Ее эпизод стал отправной точкой для обсуждения правоприменения региональных законов о запрете склонения к аборту. В Московской области такой закон уже принят — но пока без штрафов.
— Формального механизма защиты у женщины сейчас нет, — признают участники дискуссии. — Максимум — представление прокуратуры. И все.
По словам юристов, именно отсутствие ответственности делает практику уязвимой.
— Когда врач понимает, что за «просто разговор и совет» ему ничего не будет, запрет о склонении превращается в декларацию, — отмечают эксперты.
«Мы должны говорить не только с женщинами»
В Ульяновской области пошли другим путем. Там уже несколько лет работает проект «Спасибо, мама!».
— Мы обязали врачей поздравлять женщину с беременностью, — рассказывает представитель регионального минздрава. — С улыбкой, с подарком. После этого язык не повернется сказать: «Ну что, будем прерывать?»
По словам чиновников, такой подход меняет атмосферу в кабинете и саму логику общения врача и пациентки.
Отдельное напряжение вызвал вопрос статистики.
— Нет приказов о передаче наверх полной информации по абортам, — заявили эксперты. — Цифры, которые видят регионы, и цифры, которые слышит общество, не всегда совпадают.
При этом в регионах, где закон уже действует, фиксируют заметные изменения.
— В Мордовии количество абортов снизилось почти на 47% в первый год, — прозвучало на «круглом столе». — В других регионах — на 20–30%.
Отдельный блок дискуссии был посвящен роли мужчин.
— В решении о рождении ребенка участвуют двое, — подчеркивают участники «круглого стола». — И ответственность тоже должна быть общей.
Именно эта логика лежит в основе инициативы: закон о наказании за склонение, по мнению депутатов, должен быть направлен не только на врачей, но и на безответственных партнеров — мужей, отцов будущих детей.
Практика применения пока невелика, но прецеденты есть. Самый известный — в Мордовии, где суд оштрафовал мужчину на 5 тысяч рублей за давление на женщину, вынашивавшую двойню.
— Мы не стремимся к репрессиям, — подчеркивают юристы. — Важно зафиксировать сам факт: склонение — это нарушение.
По словам экспертов, даже единичные решения производят эффект, меняя представление о допустимом поведении.
Еще одна Анастасия, но уже из Мордовии, — это та сама женщина, которая прошла через судебную процедуру. Тоже многодетная мама, она забеременела в 2024 году. Реакция будущего отца показалась ей оскорбительной:
— Дети мне не нужны. Деньги на аборт дам, — заявил он.
Давление, слезы, одиночество. Дети родились. Мужчина участия в их жизни не принимал. Тем временем женщина узнала о законе и подала заявление на мужа.
— Он сказал судье, что не знал о существовании такого закона, — рассказывает Анастасия. — Судья ответила: незнание не освобождает от ответственности.
Реальный штраф за склонение составил 5000 рублей. Не бог весть какая сумма.
— Его реакция? Никакой. Ну штраф и штраф, — говорит она. — А для меня это было чувство защищенности. Я почувствовала удовлетворение. Понимание, что я хотя бы не одна.
Сохранилась ли семья? Судя по всему, нет. Изменилось ли отношение бывшего супруга? Тоже нет. Но появился прецедент. Пусть теперь другие мужчины/мужья/партнеры боятся, что женщины могут пожаловаться и надавить на них в этом вопросе.
Между медициной и этикой
Отдельный вопрос — как будет работать закон в медицинской практике. Не приведет ли он к тому, что врачу лучше молчать, «как бы чего не вышло»? Даже если со здоровьем у беременной действительно есть проблемы. Хочет рожать — пусть рожает, это только ее зона ответственности, а его хата с краю? 5000 рублей пусть и небольшие деньги, но ни у кого не лишние.
Медики отвечают: речь идет не о запрете информирования, а о четком разграничении.
— Врач имеет право говорить только о медицинских показаниях к прерыванию беременности, — подчеркивают специалисты. — Не о социальном статусе, не о количестве детей, не о страхах и прогнозах.
Участники дискуссии сходятся в одном: федеральный закон, если он будет принят, станет не столько карательным, сколько символическим. Он зафиксирует границу допустимого. И даст четко понять, на чьей стороне государство в самый уязвимый момент в жизни женщины.
При этом вопрос, который звучал между строк на протяжении всего разговора, так и остался открытым: что произойдет с доверием — между врачом и пациенткой, между мужчиной и женщиной, между семьей и государством — после того, как показания беременной женщины станут юридически значимыми.
Сами авторы инициативы настаивают: закон носит, прежде всего, воспитательный характер и не отменяет право женщины на медицинское решение, но вводит границы допустимого давления со стороны окружения.
О значении таких норм говорит и Федор Лукьянов, председатель Патриаршей комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства.
— Правоприменение — это не только количество штрафов, — отмечает он. — Когда люди в регионах видят отношение государства и говорят: «Теперь это считается злом», — значит, меняется постепенно общественное сознание.
По его словам, именно этот сдвиг позволяет регионам обсуждать следующие шаги — от усиления поддержки семей до пересмотра роли частных клиник и отказа от предоставления ими соответствующих услуг по прерыванию беременности.
Тем временем вопрос ограничения абортов в России все чаще обсуждается не только в медицинских, но также в социальных и демографических координатах. За последние два года сразу несколько регионов приняли законы, запрещающие склонение женщин к прерыванию беременности, а федеральные ведомства усилили контроль за доабортным консультированием, оборотом соответствующих препаратов по срочной контрацепции и работой клиник. Параллельно меняется и язык разговора — от частного выбора к государственному контролю и общественной ответственности.
Оценка динамики абортов традиционно строится на абсолютных показателях: стало меньше или больше процедур за год. Но демографы и эксперты все чаще обращают внимание на контекст.
— Мы сравниваем «меньше» и «больше», не всегда задаваясь вопросом: относительно чего? — отмечает один из участников обсуждения в Госдуме. — Количество женщин репродуктивного возраста сокращается — значит, и абсолютные цифры неизбежно меняются.
На этом фоне показатель, который обычно остается за скобками, выглядит неожиданно: за первые 2,5 месяца 2024 года в России было продано около 4 млн тестов на беременность. Даже с учетом повторных покупок «на всякий случай» и «контрольных» тестов эта цифра, по мнению специалистов, говорит о высоком репродуктивном потенциале и большом числе ситуаций выбора, которые просто не доходят до данных официальной статистики.
Источник: www.mk.ru